Романовы в Перми

Пермь, Тур

В истории Перми было немало великих и знаменательных событий. Но есть в летописи города и один из самых загадочных, кровавых и трагичных эпизодов, связан он с тайным похищением и убийством большевиками великого князя Михаила Александровича Романова и его личного секретаря Николая (Брайана) Джонсона. 

Романов, де-юре последний русский император после отречения от престола его брата Николая II, был сослан в Пермскую губернию до «особого распоряжения» нового правительства. В Перми Михаил Александрович прожил почти три месяца. В ночь с 12 на 13 июня 1918 года по заранее разработанному плану Романов был вывезен вместе с Джонсоном группой сотрудников губернского чрезвычайного комитета и милиции в лес и убит. 

Организаторами преступления и его непосредственными участниками стали два высокопоставленных большевика – начальник пермской милиции Василий Иванченко и член ВЦИК, председатель Мотовилихинского районного комитета РСДРП(б) Гавриил Мясников. 

Убийство Михаила Романова стало первым в серии убийств членов императорского дома, совершённых большевиками. До настоящего времени детали и мотивы этого преступления до конца не раскрыты. Одни исследователи говорят, что Михаил Александрович был ликвидирован, так как воспринимался советскими властями как реальный претендент на верховную власть в государстве. Другие сходятся во мнении, что убийство было совершено с целью грабежа. В советской историографии преступление изображалось как проявление самочинной инициативы местных подвыпивших рабочих, якобы не имевших полномочий от центральных властей. 

О пермском периоде жизни Михаила Романова сохранилось немного сведений. Но всё же они есть. Основным источником информации является его личный дневник, сохранившийся в Свердловском архиве КПСС. 

Последняя запись в дневнике датирована 11 июня 1918 года. При этом запись за последний день жизни великого князя – 12 июня 1918 года – отсутствует, хотя он имел привычку аккуратно и регулярно записывать в дневник события каждого дня. 

Известно, что когда к великому князю явились похитители, тот уже находился в постели, готовясь ко сну. Возможно, запись была изъята чекистами в ходе обыска в гостинице «Королёвские номера». 

Благодаря дневнику Михаила Романова стали известны подробности того, где и как провёл последние дни своей жизни последний российский император, какие люди окружали его, каким предстал в его глазах город Пермь в те суровые дни.

Аудио

Дворянская гостиница. Тюремный замок
Дом Алиных
Дом с куполами
Дом Тупицыных
Здание губЧК
Квартира Знамеровского
Королёвские номера
Прибытие. Вокзал
Театральные маршруты
Церковные маршруты

1. Дворянская гостиница. Тюремный замок

2. Дом Алиных

3. Дом с куполами

4. Дом Тупицыных

5. Здание губЧК

6. Квартира Знамеровского

7. Королёвские номера

8. Прибытие. Вокзал

9. Театральные маршруты

10. Церковные маршруты

1. Дворянская гостиница. Тюремный замок

Первые часы после прибытия в Пермь ссыльный гражданин Романов провёл в дворянской гостинице (или номерах на Вознесенской). Это та самая гостиница, в которой останавливался и Антон Павлович Чехов (здание снесено в 1970-е годы).

С дворянской гостиницы и начинает формироваться то, что называется общественным мнением о Михаиле Романове. Здесь, в гостинице, его увидел В. Ф. Сивков, член президиума Пермского губисполкома, живший в то время в номере напротив. «При виде его невольно возникло представление о гвардейце. Заинтересовавшись этим человеком, явно не нашей среды (!), я пошёл за ним, – пишет Сивков, – и так мы дошли до губчека…» 

Поначалу «местом жительства» прибывших пермские чекисты определили тюрьму в Разгуляе. Вместе с Романовым в одиночной камере тюремной больницы поселили и Джонсона. Большевики объяснили: так спокойнее самому же Романову, а то рабочие, мол, недовольны. Только после телеграфных жалоб Михаила Романова в адрес Урицкого и Бонч-Бруевича, управделами СНК, пришло уточнение: «В силу постановления Михаил Романов и Джонсон имеют право жить на свободе под надзором местной советской власти». 

После разрешения покинуть тюрьму пермский уличный фотограф и сделал знаменитый снимок Михаила Романова и Николая Джонсона, на котором великий князь изображён с недельной бородой. Эта была последняя прижизненная фотография Михаила Александровича. 

Поначалу было непонятно, как долго Михаил Романов и другие арестованные пробыли в тюрьме. Но сегодня уже известны точная дата и даже время их освобождения – 9 апреля, 11 часов вечера. Получается, арестованные провели в тюрьме в Разгуляе три недели, то есть 21 из 85 дней ссылки.

2. Дом Алиных

В поисках квартиры в мае – июне 1918 года Михаил Романов с супругой посетили дом пермских купцов Алиных (улица Сибирская, 19).

Глава семьи Александр Семёнович был купцом первой гильдии, в городе его звали не иначе как «меховой король». В 1915 году он умер, и всеми делами торгового дома заведовали его вдова Таисья Александровна и дети Александр и Агния. 

В своём дневнике Романов пишет: «В воскресенье Наташа, Джонсон и я пошли к г-же Алиной на Сибирской, где пили чай, а затем нам показывали комнаты, дом очень хороший… 20 мая – 2 июня. Воскресенье. В 5 часов к чаю пришли Алин (сын) с женой…» 

Надо сказать, что Алины по меркам Перми были настоящими миллионерами. Их магазин на Сибирской не имел конкурентов по ассортименту и качеству мягкой рухляди, как называли в царское время меха. Торговый оборот достигал 240 тысяч рублей в год. Фактически всё разнообразие мехового богатства России можно было приобрести в магазине Алиных.

3. Дом с куполами

Михаил Романов был очень интересным и интеллигентным человеком. Его персона вызывала повышенное внимание. Неудивительно, что в Перми ссыльный быстро обзавёлся новыми знакомствами, в солидных домах образованных и зажиточных горожан его принимали как желанного гостя, не боясь вызвать неудовольствие новых властей.

Это прежде всего семья Георгия Кобяка, изобретателя и редактора газеты, проживавшая в «доме с куполами» на улице Обвинской, 12 (ныне улица 25 Октября). В настоящее время в этом здании находится управление ФСБ (в прошлом НКВД, КГБ). 

Семья Кобяк в Перми была хорошо известна. Её глава Георгий Игнатьевич Кобяк (1864–1918), потомственный дворянин, запатентовал изобретение «оксозона» – электролитной воды Кобяк, обладавшей противовоспалительными и антисептическими свойствами. 

Его жена Вера Константиновна занималась благотворительной деятельностью. Супруги вместе с дочерью – барышней Александрой навещали великого князя, да и он любил бывать в гостеприимном доме Кобяков. За беседой, за чаем отдыхал душой и телом. Михаил Александрович мучился желудочными болями, а электролитная вода приносила ему заметное облегчение. Ежедневно Вера Константиновна посылала великому князю диетический завтрак. 

После убийства Романова семья Кобяк была арестована, от расстрела их спасла тяжёлая болезнь и последовавшая за ней смерть Георгия Игнатьевича 18 июня 1918 года.

4. Дом Тупицыных

В красивом здании на улице Екатерининской, 210, в 1918 году жила семья Сергея и Ольги Тупицыных. Представители этой купеческой фамилии были родственниками знаменитых основателей первого в России фосфорного завода, который был закрыт в 1910 году.

Михаил Романов близко общался с Тупицыными, они вместе даже посещали театр. В дневнике Михаила Александровича есть запись, что 29 мая он вместе с Джонсоном ходил в гости к Тупицыным, где они «пили чай и немного посидели». 

Обширная усадьба Тупицыных из красного кирпича находилась недалеко от женского монастыря, куда любил ходить Романов. Документально известно, что Михаил собирался переехать из Королёвских номеров в дом Тупицыных. 

Усадьба нравилась великому князю и его жене, хотя здесь и не было «красивого вида на реку с балкона», о котором ошибочно пишут авторы книги «Михаил и Наташа» супруги Кроуфорд. 

Семья Тупицыных всегда радушно принимала Романовых. Николай Джонсон собирался оформить все договорённости о найме и переезде 13 июня. Но не успел этого сделать по известным причинам. 

Дружба с Романовым имела трагические последствия – Сергей Владимирович Тупицын был расстрелян как враг народа за контрреволюционную агитацию и выступление в защиту контрреволюционных террористов в сентябре 1937 года на Бутовском полигоне в Московской области. 

Дом Тупицыных сохранился до наших дней. Он находится в центре города недалеко от пермской гимназии № 4 (остановка «Улица Плеханова»). Сегодня это помещение занимают институт повышения квалификации учителей и представительство партии «Единая Россия». Здесь регулярно проходят Романовские вечера памяти, встречи со школьниками и концерты.

5. Здание губЧК

Здание губернской «чрезвычайки» располагалось тогда в доме Пермякова (угол улиц Петропавловской, 33, и Оханской, здание снесено в 1950-е годы). Теперь на этом отрезке пути нас встречает памятник Павлу Хохрякову, революционному матросу, который незадолго до своей гибели в Гражданскую войну бахвалился тем, что именно он убил последнего царя из своего маузера. На самом деле Хохряков возглавлял отряд, перевозивший царскую семью в Екатеринбург. Но кровавую строку в историю он действительно вписал: лично убил тобольского епископа Гермогена.

В первые дни своего пребывания в Перми в качестве ссыльного Михаил Романов должен был отмечаться в милиции (здание на углу улиц Сибирской и Пермской). Судя по всему, режим для Романова в те дни, после выхода из тюрьмы, был относительно свободным. Об этом говорит и запись в его дневнике от 23 мая: «Утром пошли в милицию, где (меня) спросили – почему мы больше туда не являемся. Мы ответили, что являемся последние дни в Чрезвычайный комитет, где сказано было, что они известят об этом милицию, но, конечно, забыли это сделать». 

Ужесточение режима для ссыльного произошло после того, как в руководстве Пермской ЧК появился человек с говорящей фамилией Мясников. Первая стычка с ним у Романова произошла почти сразу же в здании «чрезвычайки», где в распоряжении чекистов было четыре кабинета и тюрьма в подвале для «временного содержания арестованных». 

«Пермь. 8/21 мая, вторник. В 11 часов Джонсон, Василий Челышев и я отправились в Пермскую окружную Чрезвычайную Комиссию по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем. Я получил бумагу, в которой мне предлагалось являться туда ежедневно в 11 час. (Люди добрые, скажите, что это такое…)» 

В октябре 1918 года губЧК была переведена в бывший дом Тупицыных на углу Петропавловской и Обвинской (ныне улица 25 Октября, сейчас здесь находится управление ФСБ). А с 1920 года чекисты работали уже по новому адресу – в бывшем доме Синакевича на углу улиц Сибирской и Пермской.

6. Квартира Знамеровского

Некоторые историки утверждают, что в дом Тупицыных Романов хотел переехать с целью совершить побег – якобы от здания шли секретные подземные ходы прямо до Камы. Но доподлинно известно, что никаких планов побега у Михаила Романова не было, из-за этого могли пострадать его родственники. «Куда ж я скроюсь при своём высоком росте», – шутил великий князь.

Но вот что касается бывшего жандармского полковника Петра Знамеровского, то он планы спасения Романова разрабатывал. Пётр Людвигович приехал в Пермь вместе с князем из Гатчины, где служил начальником жандармского управления железной дороги. 

В Перми Знамеровский вместе с супругой Верой Михайловной снимали квартиру на улице Кунгурской, 8 (угол Комсомольского проспекта и улицы Советской). Как показали допросы полковника и других свидетелей, в доме, где жили Знамеровские, проводились тайные совещания «с целью спасения Михаила Александровича Романова». 

Полковник Знамеровский и его жена будут расстреляны как заложники после убийства председателя Петроградской ЧК Урицкого. В сообщении газеты «Известия Пермского губисполкома» от 9 октября 1918 года «В ответ на покушение» расстрел 37 заложников Пермской губернской чрезвычайной комиссией обоснован так: «Один – за явную контрреволюционную деятельность, другие – в ответ на покушение на членов ЧК…» Первым в списке казнённых идёт как раз П. Л. Знамеровский, следующие жертвы – его жена и Серафима Семёновна Лебедева, служащая Петроградской центральной электрической станции, – как «соучастница в побеге Михаила Романова». 

Стоит отметить, что обстоятельства и факт убийства Романова и Джонсона были чекистами тщательно засекречены. В стране развернулась целая кампания по дезинформации для сокрытия следов преступления, в газетах появлялись статьи, в одних утверждалось, что Михаил Романов бежал, в других – что он задержан, и т. д. 

Всех входивших в окружение Михаила Александровича было решено уничтожить. В расстрельные списки попали десятки и сотни ни в чём не повинных людей. Чекисты хладнокровно казнили даже женщин и детей.

7. Королёвские номера

Только после этих мытарств ссыльный Романов поселился в Королёвских номерах (улица Сибирская, 5). В то время это была самая лучшая гостиница в городе, построенная в стиле модерн и украшенная лепниной. Средства на её строительство были пожертвованы купцом Василием Ивановичем Королёвым (1910 год).

Великий князь занимал номер на втором этаже (по некоторым данным – № 21), с балконом и видом на Сибирскую. Ещё несколько номеров на втором и третьем этажах занимали его приближённые. Здесь им предстояло провести почти три месяца. 

Обстановка номеров в то время была уже предельно скромной, что отметил в своём материале корреспондент крупной газеты «Свобода России» С. Яблоновский. С ним Михаил встретился 26 мая по инициативе председателя местного комитета Партии народной свободы, врача Александровской губернской больницы Владимира Павловича Иванова. 

Внутренняя планировка гостиницы с тех пор сильно изменилась (теперь здесь находится театральное общежитие), но балкон, помещения «царского» номера сохранились. Удалось спасти и ванну, в которой купался великий князь. В настоящее время обществом охраны памятников создан проект устройства в бывших Королёвских номерах историко-просветительского центра. 

В 1991 году по инициативе В. Г. Краснова, уроженца Перми, на фасаде здания бывшей гостиницы была установлена мемориальная доска работы скульптора Анатолия Уральского. На ней была изображена горящая свеча, рядом текст: «Из этого здания бывшей гостиницы «Королёвские номера» 12 июня 1918 года тайно и обманно были похищены и увезены на бессудный расстрел великий князь Михаил Александрович Романов и его секретарь, английский подданный Брайан Джонсон. Вечная память невинно убиенным!» 

К сожалению, вскоре доска была повреждена вандалами, и её пришлось снять. Осколки доски хранятся у В. Г. Краснова. 

В 1998 году вместо утраченной появилась другая мемориальная доска. На ней, ниже скульптурного барельефа М. А. Романова, выгравированы слова: «В этом здании в 1918 году жил великий князь Михаил Александрович Романов (1878–1918)».

8. Прибытие. Вокзал

В марте 1918 года первое советское правительство переехало из Петрограда в Москву. Одновременно из бывшей столицы империи был выслан гражданин Михаил Романов, де-юре – последний император России.

Организацию высылки поручили председателю Петроградской ЧК Моисею Урицкому (заседание Совнаркома от 9 марта). 

10 марта 1918 года Комитет революционной обороны Петрограда приказал комиссару Николаевского вокзала выделить для арестованных и их семи конвоиров спальный вагон и отдать распоряжение по всем железнодорожным станциям линии о прицепке этого вагона к поездам, следовавшим на Пермь. 

19 марта (по другим данным – 17 марта) того же года Михаил Александрович прибыл в Пермь на железнодорожный вокзал. Он взял с собой деньги, обширный багаж, аптеку, личную библиотеку и даже автомобиль «роллс-ройс». Свою супругу Наталью Брасову, желавшую разделить участь мужа, великий князь уговорил отказаться от этой мысли и остаться в Гатчине. 

Вместе с гражданином Романовым прибыли несколько человек его свиты, для кого-то это были слуги, челядь, а кто-то их воспринимал как ближайших помощников великого князя. Секретарь Николай Джонсон, шофёр Пётр Борунов (матрос), камердинеры Василий Челышев и Алексей Волков. В качестве охранника находился рядом и бывший жандармский полковник Пётр Знамеровский. Заядлый спортсмен-автолюбитель, Романов не имел возможности пользоваться своей машиной. Так что его личный шофёр оставался безработным, он поехал с Михаилом по своей воле, что говорит об уважительных взаимоотношениях, неподневольных связях между «хозяином» и «слугами». 

На вокзале станции Заимки, открытой ещё в 1899 году (нынешняя Пермь II), Михаил Александрович бывал не менее трёх раз. В том числе в первый день прибытия, когда им с Джонсоном пришлось идти пешком через весь город до гостиницы (номеров) бывшего Дворянского собрания на улице Сибирской. 

Известно, что 18 мая с этого же вокзала Михаил Александрович провожал жену, которая две недели гостила у него в Перми. 

28 мая Михаил Романов записывает в своём дневнике: «Утром читал, днём тоже до 4 с половиной, а после чая Знамеровский и я пошли гулять по Покровской, дошли до Перми II, сделали круг вправо, к сожалению, зашли в очень грязные места, затем по Монастырской возвратились домой в 7 с четвертью…» 

Наверное, именно в такие часы, когда приходилось выбираться из уличной грязи, в душе ссыльного нарастало отчаяние и отвращение к чужой для него Перми. Что вырывалось и в письмах любимой супруге: «Когда же удастся покинуть этот ненавистный город?!»

9. Театральные маршруты

Великий князь Михаил Романов был страстным театралом и музыкально одарённым человеком (играл на гитаре, музицировал и сочинил несколько пьес). Мелодия его вальса звучит в фильме Глеба Панфилова «Романовы».

В ссылке Михаил Александрович часто посещал городской театр (ныне Академический театр оперы и балета имени П. И. Чайковского), где всегда занимал левую нижнюю боковую ложу, теперь она называется «царская ложа». 

Не всё августейшему зрителю нравилось, что подтверждают дневниковые записи о представлениях весны 1918 года. Но вот творчество российской артистки Лины Борегар, чувствуется, его заинтересовало, Михаил посмотрел даже два спектакля с её участием, последние в своей жизни. В субботу 11 мая – «Мечта любви», 22 мая в среду – прощальный бенефис, для которого артистка выбрала пьесу «Нора» Ибсена. И – многозначительная запись Романова: «Борегар заходила к нам в нижнюю ложу. С нами сидели Сергей и Ольга Тупицыны». 

Михаил Александрович часто музицировал, вечерами ходил в загородный сад (сад имени М. Горького), где играл струнный оркестр, а также посещал синематограф «Триумф» на улице Покровской, 44 (ныне Ленина), однажды даже зашёл сюда посмотреть паноптикум – выставку восковых фигур. 

Любил великий князь посидеть в Театральном сквере (сквер имени Дягилева), в садике на Монастырской, так называемом Козьем загоне, с удовольствием посещал гостиный двор, который в то время также находился в пространстве Театрального сквера.

10. Церковные маршруты

Михаил Александрович Романов был не просто православным, но воцерковленным человеком, приученным к долгим службам. Вот и в Перми он посещал их в Кафедральном соборе, а также в соборе Петра и Павла и Успенском женском монастыре.

В Петропавловском соборе Романов с супругой Натальей Сергеевной Брасовой слушали последнюю пасхальную службу. «Служит очень хорошо» – такую запись 27 апреля (10 мая по новому стилю) сделал Михаил в дневнике о служении и проповеди епископа Пермского и Кунгурского Андроника. 

Михаил Александрович мечтал о воссоединении своей семьи, с этой целью он подыскивал квартиру в лучших пермских домах, где было бы спокойно и духовно комфортно жить, не боясь чужих и недобрых глаз. После приезда супруги они посетили архимандрита Матвея (ректора Пермской духовной семинарии). Здание семинарии находилось напротив Кафедрального собора на улице Монастырской. 

«11 мая, суббота… Пешком пошли к архимандриту Матвею. Мы смотрели его квартиру, так как всё ищем, куда бы можно было переехать. Нас угостили кофе и пасхой – он, бедный, будучи нездоров, лежал в постели. Оттуда, с Монастырской, мы возвратились пешком…» 

Судя по всему, квартиру, которую советовал ректор семинарии, Романовы посчитали маловатой. 

Судьба священников, с которыми был знаком Михаил Романов, оказалась трагичной. Архиепископ Андроник и архимандрит Матвей (Матфей Померанцев) были цинично убиты большевиками в том же 1918 году. 

Посещал Михаил Романов и Успенский женский монастырь на улице Екатерининской. Он располагался недалеко от дома новых друзей великого князя – семьи Тупицыных. В Успенском храме Михаил Александрович осмотрел часовню в память 300-летия дома Романовых, а также часовню-усыпальницу Каменских. Успенский монастырь привлекал Романова и его спутников тем ещё, что здесь можно было познакомиться с творениями замечательных русских художников Михаила Нестерова, Николая Рериха, выполнивших заказы богатой и просвещённой семьи пароходчиков, прежде всего Ивана Григорьевича Каменского, бывшего члена Государственного совета Российской империи. Великий князь также входил в Госсовет, о чём напоминает картина Ильи Репина.

Расскажи друзьям:

Интерактивная карта Онлайн консультант Наверх